Флоренс Уэлч: «Мое стремление к удовольствиям скрывало ранимость»

1

Певица и композитор Флоренс Уэлч раньше не могла заниматься творчеством без того, чтобы погрузиться в безудержное веселье. Ее вдохновением были вечеринки, полные задора и радости. До обретения славы солистка группы Florence and the Machine не могла себе позволить просто писать песни. Ей нужны были поводы заняться этим.

Уэлч считает себя сдержанной, застенчивой, закрытой дамой. Для того, чтобы раскрыться, дать волю эмоциям, ей требовалось пойти на зажигательную вечеринку, где алкоголь лился рекой. Тогда ей казалось, что без допинга она ничего сочинить не в силах. Теперь это все осталось в прошлом.

– Мой гедонизм был маскировкой, – поясняет 31-летняя Флоренс. – Я была стеснительным ребенком, мне все время хотелось изменить свою личность, иметь некое альтер-эго. Поначалу это освобождает чувства, а потом становится тюрьмой, созданной своими руками. Я раньше думала, что мне нужны веселые вечеринки, чтобы писать.

Девушке всегда было проще выражать переживания в песнях, чем в разговорах с людьми. Она до сих пор именно так выплескивает свои чувства.

– В музыке мне проще выразить себя, чем сформулировать словами в личном общении, – рассуждает артистка. – Если я скажу вам, что испытываю внутренний конфликт, что мне больно, я постараюсь замаскировать все это каким-то громким шумом, приукрасить. Я могу говорить правду, но все время прячу ее за тоннами шелухи, которую сама и произвожу. На сцене что-то берет верх надо мной. Когда я пою, испытываю чувство освобождения, облегчения. Я очень люблю этот мир, но и боюсь его в той же степени. И мои чувства разного толка являются очень сильными. В реальной жизни пытаюсь себя затыкать. А сцена – это место, где самовыражение имеет смысл, люди не думают, что там я безумна.